Здесь дорога расширялась до пятидесяти метров, и в этом расширении любили останавливаться на отдых водители-дальнебойщики. В свете фар при развороте машины мелькнула синяя табличка с надписью «Вознесенка». Несколько минут два «Камаза» маневрировали, пока не застыли, в положении, когда задние борта обеих фур оказались прижатыми друг другу. Именно так дальнобойщики частенько предохраняли свой товар от шаловливых ручек транзитных воришек.

— Ну, вот и все, — довольным голосом заметил Голод, выключая двигатель.

— А ты хорошо водишь, — заметил Юрий.

— Я все и всегда делаю хорошо.

Астафьев невольно отметил этот высокомерный тон своего напарника, но Леонид был именно таким, и его было уже не переделать. "Отличник погранвойск, старший сержант запаса" — именно так он в свое время представился Астафьеву год назад, когда судьба свела их в одном кабинете начальника отдела кадров.

— Пошли, перекурим, — предложил Голод.

Без всякой команды все четверо участников этой операции собрались под защитой бортов фур, прикрывающих их от пронзительного зимнего ветра. За рулем второго «КАмаза» сидел инспектор ГАИ Игорь Кошкин.

— Во, холодина то завернула! — с веселым хохотком заметил он. — Словно нарочно.

Юрию показалось, что Игоря потряхивало не только от холода, но разбираться было некогда. Самый опытный из всех них, майор Иван Михайлович Мазуров, рослый, внушительных габаритов мужчина с пышными, черными усами, наоборот, был внешне спокоен.

— Ну, что, как думаете, клюнет сегодня птичка? — спросил он.

— Должна.

— Помните, что нужно делать, если к вам они ломанутся?

— Да. Конечно. Сколько уж все обговаривали, — на разные голоса загомонили участники засады.

— Ну, тогда по местам. Рацией до поры не пользуйтесь. Ее могут прослушивать.

— Да помним мы все, — отмахнулся Голод.

Нападения на останавливающихся на ночевку около города Кривова дальнобойщиков продолжалось уже почти полгода.