— Ну, вот. У вас он ушел, а она его достала, — засмеялся Рождественский.

После такой обработки Ляшенко приехал к себе в контору в довольно кислом настроении. Требовать какие-то санкции против обидчика было глупо, он сам вел себя как скотина. Но челюсть болела, кроме того, обострилась головная боль — последствие контузии при близком взрыве в Махачкале. Закурив и чуть подумав, он нажал кнопку селектора, и вызвал своего первого зама. Этого мужика он просчитал уже досконально. Тот хотел удержаться в своем кресле любой ценой, и готов был идти для этого куда угодно, и зачем угодно.

— Слушай Лопухин, вы давно проверяли Кривов?

— Кривов? Да, примерно с год назад.

— Ну, год назад, это уже давно, по нашим то меркам. Собери-ка, брат, комиссию, и перетряси мне в этом городке все. Всю нашу контору. Что-то, мне кажется, там недостаточный контроль над нашей убогой и страшной милицией. Нарушают они, мне кажется, законы там, нарушают.

— Да, наверняка.

— Особенно обрати внимание на ситуацию в свете Саратовского совещания. Нам оборотни в погонах не нужны. Будем искоренять их нещадно.

— Когда выезжать?

— Сегодня у нас четверг?

— Да.

— Ну, с понедельника и приступайте. Ступай.

Глава 2

Про все эти коварные планы никто в Кривове не знал. Опергруппа до сих пор пребывала на месте преступления. На конфликт Астафьева с прокурором действительно обратил внимание только один человек, зато какой! Николай Сычев стоял на другой стороне федеральной трассы. Он как раз выковыривал из ствола березы залетевшую туда пулю. С этого места спина невысокого и худощавого генерала Глухарева не препятствовала ему рассмотреть движение руки его старого приятеля и сослуживца Юрия Астафьева. Присвистнув, Сычев даже присел, стараясь сохранить инкогнито свое незримое присутствие. Вот кому нельзя было доверять военную тайну, так это Сычеву.